Большинство звезд умирают довольно тихо. Они коллапсируют, взрываются, оставляя после себя нейтронную звезду или, возможно, черную дыру, а ударная волна рассеивает ионизированный газ в космической пустоте. Стандартная картина.
Но существуют и аномалии. Сверхъяркие объекты.
Ослепительно яркие, они светят в десять–сто раз ярче обычных сверхновых, возникающих при коллапсе ядра. Десятилетиями астрономы наблюдали, как эти монстры освещают небосвод, не имея четкого объяснения источника столь избыточной энергии. Слишком много сгоревшего топлива? Взаимодействующий обломочный материал? Возможно.
Теперь у космической гамма-теlescopes Fermi (НАСА) появилась теория. Она связана с магнетарами. Это быстро вращающиеся нейтронные звезды с сверхмощными магнитными полями, способными разорвать атомы.
Широкопольный телескоп Fermi, вероятно, зафиксировал гамма-лучи от одного из таких событий. Речь идет о SN 2017egm, которая вспыхнула в NGC 3190 — barred-спиральной галактике, находящейся примерно в 440 миллионах световых лет от нас в созвездии Большой Медведицы.
Поиск возглавил Гильем Марти-Девеса из Института космических исследований в Испании. Команда изучила шесть ближайших сверхъярких сверхновых, которые когда-либо регистрировал Fermi за шестнадцать лет работы. Гамма-лучи показала лишь SN 2017egm. Лишь одна.
«Только SN 2017egm демонстрирует наличие гамма-излучения… Это открывает новое окно для изучения этих увлекательных событий».
Это подтверждает давние предположения о том, что некоторые взрывы столь же ярки в высокоэнергетическом гамма-диапазоне, сколь и в видимом свете. Двойной удар.
Почему это важно?
Потому что свет требует энергии. Избыточный свет требует дополнительного «двигателя». Теоретики давно подозревали, что таким двигателем выступают магнетары. Эти объекты вращаются сотни раз в секунду. Их вращение порождает облака электронов и позитронов (частиц анти-вещества). Формируется туманность магнетарного ветра. Внутри этого облака царит хаос. Частицы сталкиваются, аннигилируют и превращаются в гамма-лучи.
Но здесь есть нюанс.
Гамма-лучи не могут сразу покинуть область. Обломки сверхновой слишком плотные. Вместо этого они многократно отражаются, теряя энергию и смещаясь в спектре к менее энергичному видимому свету. Этот процесс и подпитывает экстремальную яркость вспышки.
Фабио Асеро из Парижского университета Саале заметил, что модель магнетара идеально объясняет первые несколько месяцев. Кривая блеска совпадает с временем прихода гамма-лучей. Но затем данные становятся странными. Светимость падает неравномерно. Простая модель дает сбой.
Вероятно, вступают в игру другие силы. Обломки, падающие обратно на магнетар. Ударные волны, сталкивающиеся с веществом, которое звезда выбросила столетия назад. Пестрая и хаотичная «старость» звезды.
Статья появилась в журнале Astronomy & Astrophysics. Это не полное решение. Совсем нет. Но это начало.
Так был ли магнетар единственной причиной? Вероятно, нет. Но он определенно был там, накачивая энергию во взрыв, когда никто не ожидал подобного сигнала с другой стороны Вселенной.
Остается вопрос: сколько в этом неравномерном затухании на поздних стадиях чистой физики, а сколько — просто хаоса? Космос редко дает четкие ответы. 🌌
F. Acero et al., 2026. Astronomy & Astrophysics
